главная страница
17 сентября 2008 года

Трудности перевода
Диванная аналитика


Dylan Martinez/Reuters
12:06 20.08.2008 Автор: Юрий Розанов

«Невозможно изменить абсолютно все в своей жизни и при этом остаться на прежнем уровне. Когда ты все делаешь по-новому – начиная от питания и заканчивая техникой прыжка, естественно, какое-то время тебе сложно. Мне понадобилось три года, чтобы отключиться от всех бытовых проблем и сосредоточиться только на спорте. Я не могу ничего обещать, но действительно в Риме я не «облизала» планку определенный запас был. Мне кажется, теперь у меня мировые рекорды пойдут легче. Это был как бы первый камень, который разбил плотину».

Елена Исинбаева в интервью Sportweek (№ 14) после мирового рекорда (5,03), установленного в июле на римском этапе легкоатлетической серии «Золотая лига»


На каждой Олимпиаде есть медали неожиданные. Есть медали, вырванные в суровой, загодя предсказуемой борьбе. А есть медали «считанные». Их считают заранее. Прикидывают, «сколько золота мы возьмем». Для прикидок таких недостаточно одного человека с калькулятором, для подобных арифметических действий в принципе калькулятор и не нужен: хватит и счетов старых, с костяшками. Однако прикиньте – кто имеет право собрать воедино все рапорты глав всех федераций? Не министру же этим заниматься самолично? Правильно.

Есть специально обученные люди. Штат. Численность его наверняка впечатляющая. И право узнавать то, что им поручено узнавать, им делегировано. Как и право сводить воедино то, что им поручено воедино свести. Обыкновенная высокоответственная работа высокоответственных клерков. Без счетов с костяшками и всяких там допотопных калькуляторов. С галстуками, офисом и бюджетами.

Пишу об этом безо всяких кавычек и прочего ехидства. Потому как такие же точно клерки по таким же точно директивам планируют «золотой олимпийский запас» и для других стран. Для американцев. Немцев. Китайцев. Для (почти) кого угодно. Так что дело серьезное и нужное. И желание подвергнуть сомнению примерную похожесть подсчетов на действительность лично мне кажется ни больше ни меньше как точной копией желания поруководить государством, не вставая с дивана. Побыть той самой ленинской кухаркой. Не хочу. Если это и приятно, то лишь на минутку. А если эту минутку подумаешь, то решишь: пусть они и считают. Потому как – правы-неправы, а знают больше моего. А я вместо того, чтоб считать золото до крупицы, лучше на рынок схожу. Каждый должен, знаете ли, заниматься своим делом...

Так что давайте без смайликов, ладно? Но с другой стороны – все равно невозможно не видеть перед собой эти пресловутые костяшки счетов. На которых чиновная (со всем уважением, без грани сарказма – она ж и есть чиновная, разве нет?) рука тренированным движением и с отработанным звуком отправляет еще один кругляш слева направо. Р-раз! Это прыгает (к примеру) Елена Исинбаева...

Врать не буду, я-то, придя с рынка да взгромоздившись на диван по новой, тоже эту медаль «считаю». Однако вот звонят мне и спрашивают: «Как вы думаете, Исинбаева рекорд-то установит?» То есть то, что выиграет, само собой. А вот рекорд? Будто б неинтересно иначе...

Тут уж я, как водится, начинаю злиться: «А почему рекорд? Зачем?» «Ну как же, – говорят. – Она ж к Олимпиаде готовилась. А вот недавно рекорд мировой снова побила. Уж на Играх-то должна?» Мне становится совсем грустно. И я хулиганю. «А какой теперь рекорд?» – спрашиваю. Понимая, что это на девяносто процентов – отсутствие ответа и повешенная трубка. Я вообще-то больше по футбольно-хоккейной части. Ну, гандбольной. Легкая атлетика не очень моя. Но уж по части мировых рекордов – как-нибудь, знаете ли. Трубка повешена. И я знаю, что за это упражнение из серии «справился» мне очень скоро станет стыдно. Но с полчасика бурлит во мне ворчание. Надо же, рекорд им подавай...

Главное, я знаю алгоритм этих интервью. Присоседиться и предвосхитить. А потом – вроде как вместе... Вот оттого и грустно. Где то время, когда – более тридцати лет назад – десятиборец Авилов, выигравший по сути Олимпиаду еще до последнего вида, после этого забега на полуторку бежал к товарищу по команде Литвиненко и кричал ему: «Серебро!» Не столько своему золоту радуясь, сколько тому, что Литвиненко отыграл на этой полуторке у остальных «два световых дня» – и вышел с не пойми какого места на второе. Что, афинская бронза Носова считалась бы позором, не завоюй он ее со сломанной рукой? Что бы теперь сказали Давиду Ригерту? Из трех «считанных» олимпийских золотых медалей завоевавшему лишь одну? Вспомнил бы и Бубку... Да боюсь параллелей и обвинений в «карканье». Лучше вспомню одну из зимних Олимпиад. И конькобежную тысячу. Бывшую (тогда это было понятно) последним стартом для двух великих конькобежцев. Игоря Железовского и Дэна Дженсена. Не имевших золота Игр. Ясно, я был за Игоря. Но когда выиграл Дженсен – я был почти счастлив. Потому что там дело могло обернуться так, что не выиграл бы ни один, ни второй...

И это клокочет во мне. Рекордов, значит, изволите? Ох, как же хорошо, что у Исинбаевой золото уже есть. Еще раньше, до Пекина, завоеванное. Есть. И августейшие ожидания праздной публики не собьют ее с того, что есть главное. И что и кто кому должен. Ребята в офисах считают. Закладываясь на сюрпризы или нет – не знаю. Еще раз: я считаю, что они делают свое дело. Кто-то может считать иначе. Его право. Только, на мой взгляд, куда хуже другое. Желание поставить ИМ цели, которые придумали МЫ. Ботинки даже при этом не почистив. Нет уж.

Я нынче вообще-то не на диване. В Пекине. Для меня, как комментатора, это третья Олимпиада. Знаете, так сложилось, что до сей поры я на олимпийских соревнованиях по легкой атлетике был всего три минуты. Восемь лет назад. В Сиднее. Я отправлялся тогда комментировать гандбольный финал. Я еще не знал, что наши грохнут шведов. Но крепко на это надеялся. И самый короткий путь в гандбольный дворец частично пролегал через легкоатлетический стадион. Срезая путь как можно только, я прошел через «фойе» второго яруса. Громадный модуль арены трясся и гудел. Внизу бежали то ли полуторку, то ли стипль-чез. И вот перед Пекином я загодя начал намекать нашим легкоатлетическим комментаторам, Лане Чен и Васе Парнякову. Мол, ребята, понимаю, что с билетами туго. Но разок за три
Олимпиады право-то я имею? «А то! – говорят. – Ты скажи, когда? В какой день?» «Не знаю, – говорю. – Все равно».

Теперь знаю. Теперь не все равно. Теперь я хочу пойти, когда будет прыгать Исинбаева. И буду болеть за то, чтоб она выиграла. Но – без рекорда. Хотя и понимаю, что если все «срастется» и она останется в секторе одна, то мы простим всё друг другу – и будем гнать ее к рекорду. Это ж спорт...

Но именно потому, что это спорт, я хочу, чтоб как можно больше людей понимало: в момент триумфа мы все заодно. Но пот-то проливает она. А не мы. Так, может быть, все-таки не надо ставить задачи, исходя из собственного «хочу»? Может быть, не только друг друга спрашивать? Но и их? Хотя б иногда? Дозвониться трудно? Так может, как раз поэтому и трудно? Что вопрос-то один всего? Ты, мол, подарки НАМ принес?


Написать комментарий

Впечатления дня



Загружается, подождите...
-->